- Господа, - объявил Уваров, едва они приблизились к нему на близкое расстояние, - счастлив сообщить о том, что ваше ходатайство удовлетворено. Ротмистру Арсанову в связи с предстоящей свадьбой положили отпуск, в два с половиной месяца. Остальным, положили отпуск ровно в два месяца. На время вашего отсутствия граф, эскадрон возглавит штаб ротмистр Безобразов. На этом всё. Желаю приятно повеселиться.

- Благодарю, Ваше превосходительство! - одновременно прозвучали пять радостных голосов.

- Честь имею, господа!

Гусары отдали честь, провожая отъезд командира корпуса. Сразу после этого, между ними, разгорелся оживлённый разговор. Все пятеро начали о чём-то увлечённо спорить. Закончилось всё это громким возгласом Астраханова.

- О чём можно спорить, господа офицеры? Мы - свободные люди. Завтра разъедемся в разные стороны. Но сегодня-то…разве мы не обязаны отметить такое, вне всякого сомнения, выдающееся событие?

- В трактир! - одновременно провозгласили все четверо.

- Вот именно, господа! - Астраханов улыбнулся.

Сказано-сделано. Поставив лошадей в стойла, они наняли ямщика и отправились в трактир, что находился неподалеку от полковых казарм. Когда они вошли в трактир, там почти не было посетителей. Заняты был всего один стол, за которым сидели двое мужчин в купеческой одежде. Купцы с настороженностью встретили появление гусар, чей воинственный нрав был хорошо известен всему Петербургу. Все пятеро по привычке бросили беглый взгляд на внутреннее убранство трактира. Русская печь, от которой исходила такая приятная теплота. Икона в углу. Ряд незамысловатых, разукрашенных росписями полочек над стойкой. Несколько бутылей с вином на полочках. Проход с аркой, ведущий, по всей видимости, из зала в помещение кухни. На стене, справа от стойки, висела казённая бумага, датированная 1781 годом. Это бумага привлекла внимание поручика Друцкого.